Папина радость погибла в бараке, который вспыхнул как спичка

На школьном празднике в День матери 49-летний Андрей был единственным мужчиной в зале: он не мог не поддержать свою первоклашку Ксюшку (имя ребенка изменено). У девочки не было мамы, зато был папа, который ее обожал. В школу малышка иногда приходила лохматая. Учителя говорили: «Ксюша, опять волосы в беспорядке!» А Андрей смущался: «Да я пытался, но у меня не выходит ей прически делать». Учительницы улыбались и сами заплетали девочку…
Ксюша и ее двоюродный брат Андрей, который приехал в гости, погибли рано утром в воскресенье, 4 февраля. В селе Серга Кунгурского района загорелся одноэтажный барак на четыре квартиры. Жители дома выбирались из горящего здания через окна: в коридоре уже полыхало. А дети не смогли.
Дома они были одни. Их родители вечером ходили в местную школу на вечер встречи выпускников, а потом все догуливали у кого-то в гостях.
Следственный комитет возбудил уголовное дело по статье «Причинение смерти по неосторожности» и разбирается в причинах трагедии. Сейчас есть три версии пожара: короткое замыкание, неосторожность при курении или неисправная печь.
А в селе тем временем уверены: давно было понятно, что рано или поздно в бараках, в которых живут люди, будут жертвы. Сгоревший дом – 1937 года постройки. Но по документам он не признан ни ветхим, ни аварийным. И люди в Серге боятся, что будут еще жертвы. В селе 74 барака, в них 124 квартиры для социального найма. И все эти дома похожи – черные, кривые.
«Покупал дочке самое лучшее»
Андрей, отец Ксюши — инвалид 3-й группы, одна рука у него с детства еле двигается. Десять лет назад он женился на Татьяне, у них родилась Ксюша. Через два года Татьяна стала сильно выпивать. Андрей тоже мог составить ей компанию. Его спасла любовь к дочери, он выбрал Ксюшу и подал на развод. Татьяну лишили родительских прав, опека над ребенком перешла к Андрею.
— Он ее так любил, — плачет пенсионерка Маргарита Павловна, соседка. — Когда к нам в деревню приезжал базар, Андрей обязательно вел туда Ксюшу, покупал ей все самое лучшее. И она его очень любила: с детства заботилась, помогала ему вести хозяйство. Я иду, смотрю, а эта мелкая дрова рубит!
В деревне Щелканы, где жили Ксюша с отцом в своей трехкомнатной квартире, нет школы. На другом берегу реки — село Серга со школой. Когда Ксюшка подросла, Андрей отправился в администрацию Сергинского поселения с просьбой предоставить им там жилье. Им выделили квартиру в бараке 1937 года.
— У Андрея не было выбора, Ксюшке-то в школу ходить надо, — говорит родственница Вероника. — Он в новой квартирке ремонт сделал, полностью все проводку обновил.
Ксюшка была бойкой и энергичной девочкой, всегда участвовала в школьных мероприятиях. Вечером 3 февраля в школе проходила «Встреча выпускников». Нарядная с бантами Ксюша читала со сцены стихотворения, а потом, взявшись за папину руку, сбежала со сцены под аплодисменты.
— Я не могу, просто не могу это осознать, — Андрей почернел после смерти дочери. — Я совсем недавно думал о том, что надо бы сходить в администрацию и договориться, чтобы нам выделили жилье побольше: Ксюша так быстро росла…
wx1080
Андрей — сутулый мужчина невысокого роста. Он сидит на диване в немного мятой коричневой рубашке, в глазах — слезы. Он еще не может говорить о дочери в прошедшем времени. В ней была вся его жизнь.
— Я же ее с двух лет сам воспитываю, — говорит он. — У меня есть пенсия по инвалидности — это 8 тысяч рублей. С растущей девочкой на эти копейки не прожить, так что я брал подработки. То помогу печку уложить, то с ремонтом подсоблю. Так что выходило в месяц всего примерно 12 тысяч рублей: нам с Ксюшей худо-бедно хватало.
Во вторник Ксюшу и Антона похоронили.

«Мы хотим жить»

Маргарита Павловна сорок лет живет в доме напротив сгоревшего барака.

— Я думала, что рано или поздно там произойдет пожар, ведь все к этому и шло, — говорит пенсионерка. — За электричество соседи Андрея не платили, иногда подсоединяли свои провода к чужим. А если не получалось, то спокойно по два-три года жили в темноте, представляете?

Маргарита Павловна плачет:

— Ох, как мне Ксюша нравилась! Такая девочка активная, хозяйственная. Говорит мне: «Если папы дома нет, а я кушать захотела, то иду в магазин и покупаю там кубик для бульона. Растворяю его в горячей воде, и насыпаю в тарелку крошки хлеба. Очень вкусно».

Когда мы вышли от пенсионерки, к нам подошла женщина в белом пуховике.

— Вы журналисты, да? — спрашивает она. — Я понимаю, что вы приехали из-за погибших в пожаре детей, но давайте посмотрим наш дом! Детей уже не вернуть, но мы-то хотим жить!

Ирина Лазукова с мужем-вахтовиком и 4-летней дочкой живет в малюсенькой квартирке — 5 на 5 метров. Раньше они снимали квартиру, а когда родился ребенок, администрация села выделила им жилье по договору социального найма в бараке, где раньше были детские ясли.

В косом длинном домике несколько квартир. По словам Ирины, в некоторых из них живут алкоголики.

Мы заходим в общий тесный коридорчик, в котором пахнет мочой. Стены в трещинах, с потолка сыпется пыль. Ирина открывает двери, и из комнаты выбегают две маленькие кошечки. В самой квартирке очень опрятно, на полках — детские книжки и игрушки.

Хочется сказать властям: «Дайте людям шанс на жизнь», — возмущается женщина. — Почему я должна беспокоиться, что этот потолок упадет нам на голову? Или что проводка загорится, и начнется пожар? Я жить хочу, мне дочь растить надо. У нас село разваливается, работы нет, все пьют. Зла просто не хватает! А ведь таких деревень сотни…

Общий деревянный туалет стоит на улице. Но даже его Ирина Лазукова постаралась улучшить, поставив на полочку ароматические капли с апельсином.

«Шанса не будет, потому что денег нет»

Мы отправились к главе сельского поселения, узнать, получат ли люди «шанс на жизнь».

— В 90-е годы у нас тут был большой совхоз, — рассказывает Валерий Третьяков. — Многие жители села там работали, строили дома. А потом все совхозы в стране позакрывались, люди остались без работы.

Квартира в бараке — единственный вариант, который могли предложить для отца-одиночки и Ксюши. Средств на строительство новых домов нет — они просто не заложены в бюджет.

— Все у семьи было хорошо, — говорит Виталий Третьяков. — Когда они к нам приехали, их поставили на учет в комиссии по делам несовершеннолетних — для профилактики: отец-одиночка, решили понаблюдать за семьей. До лета они были в группе риска, но потом их сняли с учета: видели, что мужчина прекрасно справляется со своими обязанностями.

…В доме старшего брата Андрея Александра готовятся к поминкам.

Женщины режут овощи на салаты и распечатывают конфеты. И между делом рассказывают о жизни в селе:

— Сколько у нас в селе средняя зарплата? 5-12 тысяч. Все пьют, никому ничего не надо: ни людям, ни администрации. Как люди будут хорошо жить, если им на жалкие 8 тысяч рублей надо семью кормить? А цены в местном магазинчике ну очень завышенные! Куда ездим отдыхать летом? Да никуда. На море мы никогда не были, денег-то нет…

Почему в пожаре погибли дети? Потому что они жили в разваливавшемся бараке с маргинальными соседями. Потому что другой квартиры для отца-одиночки и его дочери не было. Потому что никому не надо строить дома в селе. Кого волнует судьба Ирины Лазуковой, которая живет с 4-летней дочкой в малюсенькой комнате в бараке, который может сложиться в любой момент?

После трагедии в Кунгурском районе ввели противопожарный режим. Наверное, будут проверять бараки. Хотя любому понятно, что их просто надо сравнять с землей. Что люди не должны жить в таких условиях, чтобы чувствовать себя людьми. И смерти двух детей больше чем достаточно, чтобы это понять.

Источник:www.perm.kp.ru

Не забудьте установить виджет "Кунгур Online" для Яндекса и всегда оставайтесь в курсе всех новостей города Кунгура